Соловки не оставили нам победителя

0
24

На днях Юрий Бродский стал лауреатом премии «Просветитель» за свой новый монументальный труд «Соловки. Лабиринт преображений». Юрий Аркадьевич не позиционирует себя как писатель, философ, мыслитель, он предельно скромен, максимально убирает своё «Я», предоставляя на суд читателя фактологию, причем, без какого-то нарочитого вектора — ужас, ГУЛАГи, всё плохо, конец света. Бродский, — всю жизнь посвятивший исследованию Соловков, — предлагает поразмышлять. Спокойно, без гнева, без задней мысли. Какую красоту создала природа, какой ад внутри этой красоты создал человек. Почему так?


фото: pixabay.com

«…Мы рассуждали о дерзких побегах заключенных, о смирении и бунтах монастырской братии против своего священноначалия. Мы заходили в гости к старожилам острова, пытались понять интересы современных иноков. Кто-то нас хотел видеть, кто-то не очень. Какие времена — такое и гостеприимство. Но Юрий твердо верит в то, что исследование Соловков — это патриотический акт любви», — написал в предисловии к книге Виктор Ерофеев, побывавший на Соловках летом 2015 года. Соловки — не туризм, появление здесь странно меняет людей, это, своего рода, акт познания.

В книге свыше 500 иллюстраций: Бродский профессиональный фотограф, но и тут он оговаривается — «да какой я фотограф, мне до себя дела нет, я с удовольствием брал снимки других, если они соответствовали повествованию; сейчас-то — люди не очень охочи до чтения, поэтому надо больше показывать, завлекать хотя бы подписями к фото, глядишь — и заинтересуются, захотят читать дальше»: «Гору, названную иноками Голгофой, чекисты сделали местом жестоких мучений; в феврале 1929 года группу заключенных, прибывших из кремля на Анзер, раздели и приказали голыми бежать три версты на Голгофу, где кладовщик давал одежду…». Не надо осуждать Соловки, их надо прежде понять — понять, почему всё так вышло, почему острова стали этакой лабораторией, мини-Россией, всё происходящее в которой потом проецировалось на страну.

— Это моя вторая главная книга о Соловках, — рассказывает Юрий Бродский, — первая была посвящена вопросу — что такое СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения 1920-30-х гг., позже — тюрьма особого назначения). Потому что нельзя было говорить о Соловках, упоминать их. И я стал собирать воспоминания заключенных, много фотографировал, — это не первый советский лагерь, но первое лагерное управление, в котором вырабатывались нормы питания, форма одежды, способы уничтожения людей, способы избавления от трупов, использование труда заключенных. Это всё — Соловки. С них началось. А затем выплеснулось на материк.

— И почему все пошло оттуда?

— Я сам себе задаю вопросы, на которые нет ответов: да, почему именно СЛОН? Почему именно в России? Почему именно на Соловках? Вот об этом и книга — почему мы дошли до жизни такой. И я пришел к выводу, что во многом виновата московская форма православия. Не православие вообще, и не религия вообще, и не христианство, а именно московская форма. То есть эта религия, эта церковь создавалась для обслуживания великих московских князей. И можно было изображать на иконах, на росписях храмов живых еще властителей, их родственников с нимбами вокруг головы. В итоге — мы получили то, что получили.

— И Соловки до сих пор остаются такой кузницей нерадужного будущего?

— Мой главный тезис: сегодня на Соловках — завтра в России. Многие процессы, начинаясь на острове, затем переходят на весь материк, такое вот «опережающее развитие». Сейчас, например, на Соловках очень высокая рождаемость. Может, завтра это будет в России. Хотя логически это всё объясняется — приезжают строители, симпатичные ребята… Или другое — церковь всё захватывает на острове, некоторые положения Конституции не работают. Возможно, это потом произойдет и тут. И нас, при приеме на работу, будут заставлять читать «Отче наш». А там абсолютно всё это есть… Игумен по идеологии вызывает хранительницу музея — «Ты где была?» Та отвечает — «На тренировке по волейболу». А он ей — «При твоей работе ты должна ходить на каждую службу». И это несчастные ребята, у них нет другой работы, нет квартиры на материке.

— Здесь идет борьба за «Матильду»…

— А на Соловках всё это было давно. Те же церковные идеологи ходили к местному мэру и говорили, чтобы он запретил показ в кинотеатре «Кода да Винчи». И фильм не показывали. Это вроде мелкие примеры, но мы в таком мире живем. Соловки стали точкой самоидентификации России в целом. Этим они и интересны. Там много хорошего, много замечательных людей, всё перепутано, всё перемешано. Это заповедник человека как вида.

— Что стало отправной точкой вот этого жуткого ассоциативного ряда, что Соловки — это лагеря, убийства, мрак?

— Вот Битов составлял хронологию к ГУЛАГу, сделал перечень событий, которые привели Россию к ГУЛАГу. И вот первый пункт у него — образование Соловецкого монастыря. Казалось бы — парадокс. А на самом деле всё очень логично. Ведь история монастыря начинается с чего? Острова эти всегда были обитаемы: безумно богатая земля, сталкиваются приливно-отливные течения с морскими, вода насыщается кислородом, кислород — это жизнь. Это рыба, микроорганизмы, ластоногие… И люди, которые издревле могли там охотиться, жили лучше, чем просто охотники или собиратели. Жили там только вахтенным методом — приезжали на лето, разбивали рыболовецкие поселения, а потом уезжали.

— Пока не появился монастырь, так все и продолжалось?

— Пока не появились в 1429 году два монаха, два старца. Ну не старцы они как сейчас, просто средняя продолжительность жизни по Европе тогда была — 29 лет. И вот происходит «чудо», которое лежит в основе Соловецкого монастыря. Появляются двое юношей, похожие на ангелов, которые ловят жену карельского рыбака, и избивают ее на горе, которая называется «Секирная», от слова «сечь». Избивают жестоко и с гневом, железными прутьями (арматурой по-нынешнему) как пишется в Патерике, избивают так, что ее вопли были слышны за 2,5 версты от места сечения. Избили и сказали: теперь вся эта земля будет принадлежать монахам, иначе вы все умрете злой смертью. Всё это было объявлено чудом. Отсюда и пошел монастырь. Исходная точка. И уже в 16 веке он превращается в тюрьму. Это Грозный придумал, чтобы чем-то монахов занять. Самая страшная тюрьма на Руси: там, как писали, крысы дохнут в каменных мешках, не то что люди.

— И эта тюрьма прекрасно уживалась с монастырем?

— Да, и одновременно к небу поднимались молитвы монахов и проклятия узников. И что достигало неба раньше — вопрос. То есть это место как бы было предназначено для этого — и там всё это видно пошагово, как всё происходило. Монахи были экзекуторами, тюремщиками, кормильцами своих узников. И после революции мало что изменилось. То белые в гражданскую ссылали туда своих противников под расписку настоятелю монастыря, ну а потом пришли большевики, которые моментально там сделали лагерь для военнопленных… С 1923 года — это уже СЛОН. Причем, сами же радетели новой власти там же и сидели: тот, кто первым поднял красный флаг над Соловками — через три года туда же, в лагерь попал как заключенный. Неумолимая логика. Начальников лагерей убивали одного за другим, причем, часто безо всякой крупной провинности, с формулировкой «за потерю партийного и чекистского чутья». Банка с пауками. И оказалось, что нету побежденных, мы все оказались в проигрыше. Через большие Соловки (с филиалом на материке) прошло около миллиона заключенных, но и те, кто всё это создавал, надзирал — они также закончили. Нет победителя, вот в чем весь ужас. Об этом надо говорить. Тем более, что при каждом изменении власти все документы по Соловкам уничтожались мешками…

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here